более 30 лет (с 1976 года) участвует в работе рязанского киноклуба “Кинематограф”, что в кинотеатре “Родина”, а с 1994 года руководит им единолично. Корреспондент ” Нашей Рязани ” побеседовал с ним через несколько дней после очередного сеанса клуба, на котором был показан фильм Вадима Абдрашитова “Парад планет” (1984). По сюжету фильма, несколько мужчин “сверхсрочников” принимают участие в военных сборах. После того, как их боевое подразделение оказывается “уничтожено” в ходе учений, мужчины решают “не расходиться”, благо у них теперь аж целая неделя свободного времени. И отправляются в путешествие, которое сразу приобретает фантасмагорические и сюрреалистические черты: сначала их “заносит” в город населенный одними женщинами, потом – в дом престарелых, расположенный на острове… Беседа началась с разговора о советском кино первой половины 1980-х, времени, когда был снят “Парад планет”.

– Советское кино первой половины 1980-х ассоциируется у меня с чем-то печальным, тоскливым, вульгарно говоря -  “депрессивным”. И фильм “Парад планет” в этом смысле подтвердил мои ожидания. Как вы объясняете эту тоску, экзистенциальную пустоту, характерную для советских фильмов именно последних годов перед перестройкой?

– Я бы не сказал, что по депрессивности кинематограф этого периода может быть хотя бы отдаленно сопоставим с собственно перестроечным кино. Мы в киноклубе некоторое время назад пересматривали пару фильмов конца 1980-х – смотреть это просто невозможно. По сравнению с этим кино начала 1980-х годов – абсолютно светлое и радостное.

Соответственно кинематограф тогда жил и по законам нормативной советской эстетики. Разумеется, эта нормативность нарушалась, и лучшими, самыми талантливыми авторами она не могла не нарушаться. Скажем, фильм “Сталкер” тоже относится к этой эпохе, и его трудно назвать эталонным советским фильмом, но, тем не менее, он был снят именно в этой системе кинопроизводства. И ни в какой другой системе режиссеру, которому не понравилось то, что у него получилось с первого раза, не позволили бы переснять фильм от начала и до конца, не дали бы ровно такое же количество денег и пленки, как дали в СССР. Все это могло быть только при модели кинопроизводства, управлявшегося бюрократическими методами, но зато свободном от жесткого диктата коммерции.

Что касается Абдрашитова, то его кинематограф никак нельзя назвать депрессивным даже применительно к его самым мрачным фильмам, например, к малоизвестному “Армавиру” (1991). Я бы обозначил кинематограф Абдрашитова, как кинематограф беспокойства. Беспокойства нравственного и социального. Но он никогда не преследовал цели нагнать на зрителя тоску. На фоне отечественного кино начала 1980-х годов его картины выделялись гражданской позицией и ясно выраженной озабоченностью по поводу происходящего с обществом и с человеком. В этом отношении Абдрашитова можно считать в какой-то степени наследником Шукшина.

В начале 1980-х произошло некоторое эстетическое раскрепощение, связанное с тем, что получили доступ к самостоятельным постановкам режиссеры того самого абдрашитовского поколения, которые шли к своим постановкам гораздо дольше и с большими препятствиями, чем дебютанты 1960-х. Зачастую они ничего больше и не сняли, кроме одной, двух картин, пришедшихся как раз на эту эпоху. Как правило, это были режиссеры не “Мосфильма”, а республиканских студий, где как раз в первой половине 1980-х появилось по одному, по два, по три очень интересных фильма. Это были национально самобытные художники, часть из которых усвоили уроки Германа, с чьим именем во многом связан советский кинематограф начала 1980-х, потому что именно тогда на экранах появился, пусть и с задержкой, “Мой друг Иван Лапшин”. Кто-то пошел по его стопам и начал снимать плотные, “вещные” фильмы, лишенные театральности и литературности, пронизанные фактурой и ощущением времени. В частности Валерий Рыбарев на “Беларусьфильме” снял в таком ключе “Чужую вотчину”. Режиссеры адресуются к недавнему прошлому, вновь начинает звучать антисталинский мотив, который после 1968 года всячески истреблялся в советском кино.

– Нужно всегда говорить конкретно о фильме, о режиссере, о месте фильма в карьере режиссера, нельзя вырывать из контекста, потому что это может нас повести по цепочке совершенно неверных сопоставлений и рассуждений. “Сказка странствий” – это была амбициозная попытка Митты выйти из амплуа режиссера детских фильмов. Ведь он всё-таки был однокашником и Тарковского, и Кончаловского, очень мастеровитый… Это была его попытка сломать сложившиеся к тому времени в советском кино стереотипы волшебной сказки. Но я не берусь судить об этом фильме, потому что он всегда лежал вне моих зрительских интересов. Помню, например, известный художник, мультипликатор, живущий сейчас в Германии, Александр Павленко, а  тогда рязанский студент, любитель фантастики, придя в наш Киноклуб в 1985 году, первым делом спросил меня, почему я скептически отношусь к “Сказке странствий”. Ему этот фильм очень нравился.

– И все-таки, мне кажется, что в “Параде планет”, например, фраза героя Жаркова “А хоть бы и настоящая была…” о ракете, которая их “убила” во время учений – мне кажется еще в 1970-х такая фраза, выражающая мнение героя о полной бессмысленности его жизни, в советском кино не могла прозвучать.

Общее впечатление от фильма – да, Абдрашитов задает вопросы, но на них нет ответа. И более того – его и не может быть в рамках советских смыслов. И от других фильмов того времени остается ощущение полной исчерпанности советского проекта.

– Да, в 1970-х “Парад планет”, скорее всего, и не мог быть снят. Что касается исчерпанности смыслов, то с одной стороны – это так. И автор, и аудитория той эпохи были сыты советскими смыслами по горло. Но полностью отказаться от этих представлений своей эпохи, принципов, ценностей и того “шлейфа”, который тянется за ними – на такое современники, как правило, не способны. В нашем тогдашнем антисоветизме была очень сильна именно эмоциональная, а не рассудочная составляющая, потому что для каждого из нас советская власть воплощалась в близком и знакомом начальнике, хорошо если просто дебиле, а не в злом дураке. Казалось, что они-то и представляют собой “советское”, а значит – пропади оно пропадом.

– “Парад планет” вызвал у меня ассоциации с “Профессией - репортер” Антониони и даже с “Безумным Пьеро” Годара. Только там речь шла об отдельных героях, а в фильме Абдрашитова целая группа людей как бы выламывается, выпадает на время из социума и уходит в такое “свободное плавание”. Возникает одновременно ощущение свободы и неприкаянности.

– Безусловно. И эту мысль можно развить, если пойти по пути историко-социологических обобщений. Вскоре после появления этого фильма всему советскому социуму предстояло пуститься в свободное плавание, оторвавшись от привычных констант. Это чувство свободы и неприкаянности охватило все общество. Одни начали играть в войну, другие растерялись, третьи что-то поняли и прозрели, но, “во многие мудрости многие печали”, и им это знание не прибавило им счастья.

Да, путешествие человека покинувшего самого себя… Это очень киногенично, в кинематографе это, конечно, выглядит очень ярко. Но в наиболее сжатой форме это, пожалуй, у Борхеса в новелле “Юг”, где клерк из Буэнос-Айреса решает полностью порвать со своей рутинной жизнью, садится на поезд и едет на юг, где заходит в трактир и сразу напарывается на скандал с местными гаучо, и выясняется, что он, не владеющий ни ножом, ни мачете, уже обречен отправиться на поединок, из которого он живым не выйдет. То есть, несколько глотков свободы – и все, тупик.

Возможна и параллель между “Парадом планет” и “Сталкером” – тоже экзистенциальное путешествие… В литературе это все выглядело бы совершенно по-другому, а кинематограф с его конкретикой, с его предметностью, конечно, дает более богатые возможности. Любую фантазию нужно материализовать, изобразить каким-то образом на экране и вот то, как это сделал Абдрашитов, не выводя повествование в некое абсолютно воображаемое пространство, а сохраняя приметы советской реальности – вот это замечательная находка, которая многих тогда удивила.

– Я с некоторым удивлением узнал, что в Рязани изрядное количество киноклубов. Помимо “Кинематографа”, это “Киноточка”, я слышал, что есть кинопоказы и в РГУ, и в PГРТА, в “42″ тоже кино показывают. Как вы воспринимаете такое количество кинклубов на один, сравнительно небольшой город?

– Все существующее разумно. Киноклубов теоретически может быть бесконечное количество. Я уж не говорю про Москву или Питер, но для таких городов, как Свердловск, Ярославль или Саратов в советское время нормой было наличие нескольких киноклубов. Рязани, Тамбову или Рыбинску хватало и одного. Хотя и в Рязани к началу 1980-х годов параллельно работало несколько киноклубов. Другое дело, что начать-то легко, а вот тянуть из года в год этот воз не у всех получается. Киноклуб – это ведь форма общественной инициативы. Собираются несколько человек или даже один, если он достаточно сильный организатор, и дальше проблема в том, чтобы найти зал, киноустановку и обеспечивать показы репертуаром.

Рязанский киноклуб появился в 1976 году. До этого киноклубное движение существовало в Советском Союзе уже больше 15 лет, если считать точкой отсчета создание в 1959 году самого старого из известных мне киноклубов в Ленинграде. Есть ирония в том, что его название “Молодежный”. Я был у них на 25-летии в 1984 году, тогда казалось – какие же это дряхлые старики… А сегодня нашему “Кинематографу” – 33, в Рыбинске “Современнику” – 40. Оказалось, что время бежит настолько быстро, что нет такой уж большой заслуги в этих юбилеях, надо просто дожить.

Советская система обеспечивала кинопоказом всю страну, вплоть до самых окраин, до самой глубинки. Это до сих пор не всеми осознанный феномен, что на одной шестой части суши в каждом пункте с населением свыше 40 человек имелась стационарная киноустановка. Это реализованная утопия, подобного кроме нас и Китая нигде больше в мире и не было. С одной стороны, это грандиозно, кино смотрели все жители страны, с другой стороны – смотрели только то, что хотело государство. Киноклубы же позволяли себе отбросить 95 процентов советского репертуара и оставить 5 процентов самого интересного, и которые как раз относились к числу не вполне идеологически и эстетически одобряемого. Это было проявление самовольства, поэтому власть относилась к киноклубам с подозрением. Возможно, если “оттепель” не закончилась бы к середине 1960-х, то и киноклубы в конце концов были бы введены в некие определенные административные рамки, как например Общество охраны памятников культуры, в котором “кучковались” тогдашние латентные монархисты и православные. Но 1968 год очень сильно напугал власть, ведь в Чехословакии “Пражская весна” и начиналась с того, что люди стали собираться в подобные объединения. Поэтому в 1970-е и начале 1980-х гг. киноклубы существовали полулегально. Насколько я понимаю, считали полезным на какое-то время давать людям объединяться, на предмет этакого “рентгена”. Года 3-4 КГБ наблюдало, фиксировало, кто там и что там, потом – разгоняло. Но кого-то разогнать и не удавалось.

На местах была своя специфика. Допустим, на Украине нельзя было показывать “Зеркало” Тарковского, потому что в республиканский прокат оно не выходило и нынешние “незалежники” свирепствовали в идеологическом плане гораздо сильнее наших сонных котов. В Туле или Владимире “Зеркало” было в кинопрокате, а в Рязани – нет, поэтому у здешних функционеров засело в подкорке, что он, кажется, “запрещен”. Никто из них этого точно не знал, но им так казалось, а значит, если Тарковского показывают в рязанском киноклубе, то лучше бы это пресечь.

Вот со всем этим идиотизмом, скудоумием, с прямыми провокациями “органов” приходилось тогда иметь дело.

По сути дела, наш киноклуб “обязан” был прекратить существование в 1981 году. Потом были еще критические моменты, например, 1983 год, когда “наверху” решили окончательно поставить на нас крест. А мы всё не распадались. Так и продолжалось вплоть до горбачёвских времён, когда решили, наконец, киноклубы легализовывать. Ведь это была довольно странная ситуация, когда все соцстраны, сателлиты СССР входили в Международную федерацию киноклубов, а Советский Союз – нет. И в западных киноклубах были всегда люди преимущественно левых взглядов: немцы, итальянцы, французы. В Америке настоящих киноклубов не было, это европейская традиция. И там, в Международной федерации, где играла значительную роль ГДР, мы бы вполне пришлись в пору. И вот однажды на Кубе проводят очередной конгресс киноклубов, Фидель Кастро их принимает и спрашивает “А где русская делегация?”. Ему отвечают “А СССР не член Международной федерации” - “Как так?” В общем, мы вступили в эту федерацию лишь в самом конце 1980-х годов, фатально опоздав. На носу были 1990-е годы, когда начали закрываться кинотеатры и все вообще переменилось. В советское время киноклубовцы разных городов постоянно встречались, ездили друг к другу в гости, на семинары, кинофестивали. Например, к нам в Рязань на Фестиваль Советской Мультипликации (ФЕСОМ) за свой счёт приезжали люди из Киева, Омска, Таллинна! И вдруг в 1990-е годы не стало сначала общего пространства, не стало денег на поездки, на получение фильмов, на организацию кинопоказов, а потом не стало и самих киноустановок. Вот киноаппаратура в “Родине” – последняя в Рязани традиционная, не “долбированная” киноустановка конца 1980-х годов. И сама “Родина”, хоть еe и изуродовали, содрали с неё название,  но все равно это то же первое в Рязани специализированное здание кинотеатра на 500 мест, построенное по проекту 1936 года.

Традиционный кинопоказ, а значит и база для существования киноклуба в 1990-е годы сузилась невероятно. И в большинстве городов киноклубы просто исчезли. Но потребность у людей осталось. Хотя, выросло уже два поколения кинозрителей, которые находятся вне культуры кинозрительства, какой она была прежде. Кино из самого демократичного вида зрелищ превратилось в элитарное. Зато появился свободный доступ к любым фильмам на DVD и в Интернете. Но сверх этого возникает тяга к социализации, к общению, хотя бы в узком кругу. Это неизбежно порождает такую общественную инициативу, как киноклуб. Теперь она носит уже не общегородской характер, а ориентирована на некую миниатюрную социальную сеть, объединяемую, пожалуй, по возрастному признаку. На первый взгляд, создать киноклуб сегодня очень легко: найти место, откуда не выгонят, найти видеопроектор и большой экран, или даже просто телевизор с DVD-плеером, и – смотреть в своё удовольствие… Замечательно, я очень рад за всех, кто за это берется. Беда только в том, что это все очень недолговечно, это очень эфемерные образования.

– Если что-то научился делать, если считаешь это общественно важным, то это и позволяет продолжать деятельность из года в год. Это было общественно важно в 70-е, 80-е годы. Начало 1990-х, когда везде киноклубы закрывались, для “Кинематографа” оказались, как ни парадоксально, лучшим временем. Тогда Госфильмофонд впервые открыл двери своей сокровищницы, и мы использовали этот ресурс на 300 процентов. В XXI веке стало окончательно ясно, что прежние модели кинопоказа уже никогда не вернуться, и зритель прежний уже уходит. Но остались те, для кого киноклуб является необходимостью. Раз они есть, то для них и нужно работать. Того значения, которое имел “Кинематограф” 15-20 лет назад, не вернуть. Сменилась эпоха.

Но появилась другая задача – сохранять культуру кинопоказа. Фильмы, существующие на пленке, нигде, кроме этого зала с этой киноустановкой, не будут больше востребованы, никому не понадобятся те же фильмы Абдрашитова. Как не понадобились никому сотни полторы фильмов из бывшей областной рязанской конторы кинопроката, которые я бы с удовольствием показывал, на них несколько лет мог бы держаться репертуар “Кинематографа”. Но эти фильмокопии  в течение последних 10 лет просто списали и выбросили. А их и так остались считанные единицы. Раньше и в голову не могло придти, что фильмы станут дефицитом при тиражах в тысячу копий: они лежали в каждом областном центре и плюс в отделениях кинопроката. Например, в Рязанской области были Касимовское, Сасовское, Скопинское отделения. А сейчас их все закрыли, фильмы списали, выкинули, смыли, закопали в землю. А чтобы напечатать новую копию, нужны бешеные деньги. Так кинофильмы превратились в памятники культуры, которые нужно сохранять. К сожалению, люди слишком легко отказываются от многих привычных вещей. Так же, например, на рубеже 50-х – 60-х годов выбрасывали на помойку старую мебель, которая теперь считается антикварной и заменяли ее всеми эти журнальными столиками, торшерами, пластиковыми стульями. То, что у нас за спиной, это ещё видно, а вот уже то, что было позавчера – там обнаруживается пустота. Это очень прискорбная ситуация.

Традиционный кинопоказ имеет огромные преимущества. Кино и придумывалось, чтобы смотреть его в кинотеатрах, а не на мониторе компьютера, ил по телевизору. Весь язык кинематографа вплоть до современных спецэффектов – это всё для большого экрана. Терять культуру кинопоказа ни в коем случае нельзя, даже если в ней нуждается все меньшее и меньшее количество людей.

По большому счету, я считаю, что только когда имеет место показ на большом экране, только тогда может идти речь о киноклубе. Во всех остальных случаях это все-таки какие-то паллиативы.

Так что моя задача простая – обеспечить тем, кто без «Кинематографа» уже не мыслит себе жизни, каждую среду возможность посмотреть тот фильм, который должен быть им потенциально интересен.

– Приходит, если бы никто не приходил, то и проводить показы смысла бы не было. Но аудитория “стареет”, причем именно в последние годы. Скажем еще в начале нулевых, в 2003-м я проводил социологические замеры и обнаружил, что средний возраст зрителей оставаля таким же, что и в 1984 году – около 27 лет, а преобладающая возрастная категория – 21-22. Это было еще в первой половине уходящего десятилетия. Прошло пять лет – и разница стала очень заметной. Нет подтока молодых и любопытных, за счет которых все всегда и держалось. Двадцать один – двадцать два года – это еще не обремененность семьей, когда, с одной стороны, ты уже вроде бы дозрел до чего-то, а с другой, ты еще учишься на последних курсах, у тебя еще есть свободное время. Вот в это время нужно, на самом деле, впитывать информацию. Потому что потом – все, к 30 годам человек погрязает в быте.

На “Параде планет” был Андрей Жильцов с сыном. Они с женой познакомились в 1993 году как раз в киноклубе. Теперь он водит сюда своего сына, который потихоньку превращается в киномана. То есть какая-то преемственность все равно сохраняется, а стало быть, есть для кого работать.

– Моделей киноклубов очень много. И модель дискуссионного киноклуба у кого-то являлась и, может быть, остается главенствующей. Мы сделали на нее ставку в 1983 году. Тогда людям хотелось говорить. В 80-е была потребность в высказывании. Сейчас она у людей, по-моему, выветрилась совершенно.

Очевидно, что свои вершины киноклуб “Кинематограф” уже покорил, всё это принадлежит истории. С одной стороны, это добавляет спокойствия и уверенности – все уже было, ничем нас не испугаешь. С другой стороны, конечно, немножко грустно, потому что были действительно замечательные свершения, в которые сейчас даже трудно поверить. Например, в 1984-91 гг. мы проводили в Рязани Фестиваль Советской Мультипликации – первый и последний в СССР всесоюзный мультфестиваль. А это уже не только достояние рязанской истории, это страница в истории отечественного кино, и написана она нами.

Источник: www.nasharyazan.ru


Google Bookmarks Digg Reddit del.icio.us Ma.gnolia Technorati Slashdot Yahoo My Web News2.ru БобрДобр.ru RUmarkz Ваау! Memori.ru rucity.com МоёМесто.ru Mister Wong

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.